Вводная картинка
Моя страна

«Этого задавила лошадь, а этот утонул молодым» Застолья, гулянья и голое селфи: история русской деревни на забытой пленке

История деревни живет с ее обитателями. Когда те разъезжаются в города, умирают, пропадают в лесах, части этой истории также бесследно исчезают. Или не совсем бесследно? Фотографу Екатерине Соловьевой, которая исследует заброшенные русские деревни, удалось возродить память о жителях целого района — все благодаря откопанным в опустевших избах пленкам. «Лента.ру» публикует первую часть фотоархива и связанных с ним историй.

Пленки из брошенных домов

Эти пленки из заброшенных деревенских домов мне удалось найти благодаря работе в одном из самых интересных мест в нашей стране. Терем Асташово в Чухломском районе Костромской области у многих на слуху — единственный в России восстановленный из руин деревянный дом богатого крестьянина уже три года работает как частный музей-гостиница. Его воссоздание заняло десять лет кропотливой работы историков, реставраторов, строителей, волонтеров. Когда терем заработал, у его команды появилось больше времени на полевые изыскания экспонатов для музея и будущих выставок.

Лесной Терем Асташово

Лесной Терем Асташово

Фото: Екатерина Соловьева

Я принимала участие в нескольких экспедициях — мы исследовали малонаселенные деревни, опрашивали старожилов, собирали письма, фотографии и другие предметы памяти прошлого. Найденные артефакты бережно реставрируются, документы изучаются музейными работниками, а затем занимают место в интерьерах дома. В таких походах порой случаются удивительные находки.

За три последних рабочих визита, с марта по август 2021 года, я совершенно случайно нашла в заброшенных деревенских домах четыре фотоархива. Три — на пленках и один на стеклянных довоенных пластинах.

«Лента.ру» представляет первую часть этой находки — фотографии с пленочных архивов. Больше снимков появится в следующем материале

Совега

Совега — некогда оживленное скопление деревень в самом дальнем северо-западном углу Костромской области. Отсюда видны огни газопровода в соседней Вологодской области, но попасть в Совегу можно только по тайным болотистым тропам, а на машине — в объезд через Солигалич, и только по зимнику.

Совегане то ли в шутку, то ли всерьез относят себя к потомкам выживших после сусанинского похода поляков: «Ляхи мы, что с нас взять?»

Фото: Екатерина Соловьева

На холмах Совеги еще до начала шестидесятых годов стояло несколько десятков мельниц, сюда летали вертолеты и самолеты малой авиации, работали леспромхоз, колхозные школа, интернат, детсады, столовые. Сейчас этот анклав из тринадцати деревень опустел. Молодежь уехала в города, в деревнях постоянно проживают лишь 50 человек, все — предпенсионного или пенсионного возраста. Ведут свое хозяйство, кто-то еще держит коров, у одного жителя есть лошадь. Собирают грибы, ягоды, продают урожай в города. Деревенские занимаются творческой самодеятельностью, ставят спектакли, проводят утренники, на которые приезжают родственники из Солигалича и Костромы.

Музей Совеги в Прокошеве, пожалуй, самый трогательный и теплый из всех деревенских музеев, что я видела. Среди экспонатов — бережно собранные свидетельства жизни местных, потрепанные ученические тетрадки с сочинениями о родном крае, акт позапрошлого века о разделе земли, рукописный словарь диалектизмов со словечками вроде «хруна» и «песьяк» (названия болезней) и, конечно же, фотографии. В них, в этих желтых, гнутых и ломаных карточках — история заповедного, окруженного лесами и болотами, практически островного края.

Еще с первым посещением музея я задумалась: где-то же должны быть пленки, с которых напечатаны карточки. Этим явно занимался местный фотограф, возможно, школьный учитель

Так и оказалось. Римма Чистякова, друг терема Асташово и бывшая глава поселения, указала мне на дом с провалившейся крышей. Преподаватель физики и рисования, ветеран, прошедший всю войну, Александр Филаретович Дудин много лет снимал жизнь совеган.

— Посмотри, там на повети, если залезешь, может что-то и найдешь. Фотографировал-то он много.

Александр Филаретович Дудин

Александр Филаретович Дудин

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Такие брошенные дома я уже видела тысячу раз — снятые полы, комнаты без дверей. Я залезла в поветь, и там, посреди старых сапог, бутылок и лекарств нашла чехол от фотоаппарата «Зоркий». Рядом — фотореле и одна мутная пленка. Потянула, из вороха соломы показалась еще одна. Я в этот момент даже разволновалась. На пленке были старики, пионеры в галстуках, какой-то субботник или сход. 70-е годы.

Я переворошила всю поветь. Нашла 17 пленок, пакетики с реактивами, коробки от пленок, письма. Когда вылезла из дома, натолкнулась на местную.

— Что это вы там делаете?
— Знаете, кажется, я только что спасла кусочек истории Совеги.

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Екатерина Дудина, по прозвищу Япина, со своими внуками, по прозвищу Дудиковы. Оба внука живы, обоим около 60 лет, живут в Питере. На Совеге почти все родственники — куст деревень населяли два-три клана с одинаковыми фамилиями. Поэтому каждой семье давалось прозвище, как правило, по имени деда или прадеда

Екатерина Дудина, по прозвищу Япина, со своими внуками, по прозвищу Дудиковы. Оба внука живы, обоим около 60 лет, живут в Питере. На Совеге почти все родственники — куст деревень населяли два-три клана с одинаковыми фамилиями. Поэтому каждой семье давалось прозвище, как правило, по имени деда или прадеда

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Дети, жители деревни Лихотинка, начало 1980-х

Дети, жители деревни Лихотинка, начало 1980-х

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Жена фотографа Александра Филаретовича, Александра Павловна Дудина, учитель начальных классов

Жена фотографа Александра Филаретовича, Александра Павловна Дудина, учитель начальных классов

Через два месяца снимки были оцифрованы, и совегане собрались, чтобы опознать людей на фотографиях. Архив также отправили дочери его владельца, она сейчас живет в Санкт-Петербурге. Она помнит, что пленок было гораздо больше, но где они, увы, не знает: «Наверное, выкинули!» Люди, к сожалению, больше не воспринимают пленку как носитель информации. Тем не менее она очень обрадовалась моей находке.

Позже я приехала в Совегу снова. Мы посидели с Риммой за компьютером, исследовали оставшиеся снимки. Римма выступала моим проводником в мир мертвых: «Смотри, этого задавила лошадь, а этот утонул молодым. Здесь Василий, вишь, как одет — в тулуп, это потому что он городской стал с недавних пор и важный. На свадьбу приехал».

Регистрация брака в доме культуры в деревне Василево на Совеге. 1980-е

Регистрация брака в доме культуры в деревне Василево на Совеге. 1980-е

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Римма затопила печь, принесла парного молока с дойки и спросила меня:

— А ты в Лихотинке не была еще?

Лихотинка

Это почти полностью опустевшая деревня. Не брошенным остался только один дом, да и в том живут только летом. Я пробралась через заросли крапивы в большую избу с выбитыми окнами и обнаружила лишь пустые интерьеры. Отсюда давно вынесено все представляющее ценность: мебель, посуда, даже содраны деревянные вешалки. На повети я нашла бачок для проявки снимков. Обыскала поветь — пусто, только сено и вилы. Пленка дожидалась меня на чердаке. Размотанная, грязная, в паутине и птичьем помете. Посмотрела на свет — лошади, босые дети, застолья, ватники, ушанки. Жизнь!

1970-е годы. Пацан из деревни Лихотинка

1970-е годы. Пацан из деревни Лихотинка

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

1970-е. Парни из деревни Лихотинка вернулись из армии и отмечают это событие со своими невестами и друзьями

1970-е. Парни из деревни Лихотинка вернулись из армии и отмечают это событие со своими невестами и друзьями

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Дядя Толя из Прокошева

Дядя Толя из Прокошева

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Павел Михайлович Вахрушев c другом Алексеeм. Обоих уже нет в живых

Павел Михайлович Вахрушев c другом Алексеeм. Обоих уже нет в живых

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Я отнесла пленку Римме. Она рассказала мне все про лихотинского фотографа — Пашка, Вахрушев Павел Михайлович, снимал на «Смену 8М» и пару раз одалживал «Агат» у своего учителя Дудина. Пашка был сыном учительницы и воспитательницы Александры Евгеньевны, только никого из них уже нет в живых.

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Фотограф Павел Вахрушев

Фотограф Павел Вахрушев

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Деревенский весельчак Иван, начало 1980-х

Деревенский весельчак Иван, начало 1980-х

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Деревенские похороны. Деревня Василево на Совеге, 1970-е

Деревенские похороны. Деревня Василево на Совеге, 1970-е

Фото: из архива Екатерины Соловьевой

Когда оказываешься в опустевшей деревне, кажется, что и не было тут никакой жизни вовсе — люди уходят, память о них тает. Но моменты их жизни, куски воспоминаний остаются на пленке — оттуда их просто так не сотрешь.

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.