Культура

Блудливая Калифорния. В прокате новый фильм режиссера «Нефти» и «Магнолии». Почему ему пророчат «Оскар»?

Кадр: фильм «Лакричная пицца»

В прокат вышла «Лакричная пицца», новый фильм одного из самых прославленных современных режиссеров, автора «Нефти», «Мастера» и «Ночей в стиле Буги» Пола Томаса Андерсона. «Лента.ру» рассказывает, как и почему эта ретромелодрама о 1970-х попала почти во все списки лучших картин года и теперь считается одним из главных фаворитов «Оскара».

Сан-Фернандо, Калифорния, 1973 год. 15-летний рыжий паренек Гэри Валентайн (Купер Хоффман) налетает на Алану Кейн (Алана Хаим) и без памяти в нее влюбляется. Впереди юноше вроде бы светит актерская карьера — этими туманными перспективами он и пытается охмурить насмешливую девицу. Проблема в том, что она старше Гэри аж на девять лет — целая пропасть. Не говоря уже о неопределенности собственного будущего Аланы — нельзя же всю жизнь работать ассистентом фотографа. Но Гэри спешит на помощь. Сначала берет Алану с собой в Нью-Йорк на съемки в телешоу, а потом увлекает торговлей водяными матрасами. Неудавшийся роман с каждым днем все вернее выглядит началом прекрасной дружбы.

Велик соблазн трактовать «Лакричную пиццу» как автобиографическую кинопоэму Пола Томаса Андерсона. Более того, именно в эту трактовку фильм тычет всеми имеющимися пальцами. Действие разворачивается в семидесятых, в родной для режиссера долине Сан-Фернандо — здесь же мучительно не могли отвязаться друг от друга персонажи, например, «Магнолии». К тому же главного героя играет родной сын одного из андерсоновских актеров Филипа Сеймура Хоффмана, внешне очень похожий на покойного отца. Однако во время топливного кризиса в США Андерсону было всего три года, так что зритель, пытающийся разглядеть в картине его автопортрет, отправляется по ложному следу (пусть и явно спрогнозированному постановщиком).

На деле же замысел здесь сложен из двух составляющих. Первая — запавшая Андерсону в память сценка, увиденная им в 2001 году. Проходя мимо одной из средних школ Лос-Анджелеса, режиссер увидел мальчика, добивающегося внимания девушки-фотографа. Сделав себе пометку подумать над возможным развитием такого по определению неравного романа, Андерсон вернулся этому сюжету спустя два десятилетия, наслушавшись историй из жизни своего друга, продюсера Гари Гетцмана. Тот старше Андерсона на 18 лет и в семидесятых действительно торговал водяными матрасами, один из которых даже доставил любовнику Барбры Стрейзанд Джону Питерсу. Оставалась самая малость — написать сценарий, логичным образом пропитав его атмосферой «Американских граффити» Джорджа Лукаса, вышедших в 1973-м (речь там, правда, шла о событиях 1962 года).

Фильмы Андерсона (и «Лакричная пицца» — не исключение) отлично иллюстрируют разницу между умом и остроумием

Они блестяще, кропотливо выстроены, они дают пищу для размышлений тем, кто всякий раз старается разглядеть на экране себя самого. Именно поэтому каждая сцена здесь будто бы немножко длиннее, чем нужно, — на несколько секунд, иногда на полторы минуты. Этого времени хватает для того, чтобы не заметить, как тебя затягивает зыбучий ритм действия, который, впрочем, людей, менее склонных к автопсихоанализу в кресле кинотеатра, будет скорее изматывать. Андерсон действительно умен, но за виртуозностью здесь стоит не визионерская стремительность и легкость, а душная старательность одаренного отличника, который, краснея от натуги и сверкая глазами от собственного величия, показывает, что умеет сделать красиво. Иными словами, этому безусловно могучему уму не хватает остроты, сфокусированности.

С другой стороны, вполне вероятно, что Андерсон сознательно избегает четкой речи, превращая свои фильмы не столько в картины, сколько в палитру, приглашая зрителя в соавторы. «Лакричная пицца» в этом смысле — выдающийся образчик режиссерского почерка. Формальная романтическая фабула очень быстро расползается на эпизоды, расплывается перед глазами, тая на калифорнийском солнце. У романа Гэри и Аланы нет не то чтобы будущего — скорее развития как такового. Понятно, что более или менее весь фильм они будут присматриваться и притираться друг к другу, но чтобы говорить о том, что у них может получиться в перспективе, нужно снимать не полный метр на пленку, а сериал.

С другой стороны, их нерешительность по отношению друг к другу — удобный повод ввести в фильм целую галерею занятных второстепенных персонажей. Собственно, ускорение действию здесь и придается не чувствами главных героев, а скетчами в исполнении заслуженных деятелей киноискусства. Пальма первенства здесь, разумеется, у дуэта Шона Пенна и Тома Уэйтса, которые играют некого коллективного Дэниела Дэй-Льюиса — еще одного андерсоновского актера-талисмана, завершившего карьеру в прошлом фильме режиссера «Призрачная нить». Хороши также Брэдли Купер и Бенни Сэфди.

В принципе, все это похоже на многофигурные фильмы Роберта Олтмена, тень которого лежит на Андерсоне еще со времен «Магнолии». Разница, пожалуй, только в отсутствии легкости, с которой Олтмен возводил ироничный колосс, допустим, «Короткого монтажа». Вместо этой легкости у Андерсона хореографически выстроенные сцены, вставные трюки (вроде поездки на холостом ходу в кабине грузовика) и, разумеется, саундтрек, ударными моментами которого предсказуемо становятся Peace Frog The Doors и Life on Mars? Дэвида Боуи. Эти и другие треки, звучащие в фильме, объясняют его заглавие, повторяющее название сети виниловых магазинов из детства режиссера.

Вся эта декоративная конструкция более или менее успешно пытается подменить собой те простые чувства, о которых рассказывается в фильме. Впрочем, вполне вероятно, что режиссерской задачей как раз и было сделать фильм, равный по характеристикам его героине: «И прекрасны вы некстати, и умны вы невпопад». В таком случае эксперимент, несомненно, удался. И судя по тому, что «Пицца» уже ходит в фаворитах грядущих «Оскаров», Андерсон по-прежнему все делает правильно. Хотя лично нам его прошлый фильм про любовь и пиццу («Врожденный порок») все-таки нравится куда больше.

Фильм «Лакричная пицца» (Licorice Pizza) вышел в российский прокат

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.