Культура

«Змей может испытывать влечение к красивым женщинам» Как мир узнал про ужасных драконов и почему люди веками их боялись?

Кадр: фильм «Хоббит: Битва пяти воинств»

Единорога и Змея Горыныча объединяет тот факт, что оба они — мифозои, то есть мифические, выдуманные животные. Однако несмотря на то, что физически мифозои никогда не существовали, в сознании людей они занимали и продолжают занимать важное место. Первые свидетельства существования мифических животных относят к эпохе верхнего палеолита — именно в это время люди начали рисовать их на стенах пещер. О фантастических существах писали древние авторы, их встречали в своих странствиях путешественники и паломники, в Средние века их изображали геральдисты. О древних и современных мифозоях, их взаимоотношениях с людьми и истории их изучения рассказывает книга двух культурологов, работающих под общим псевдонимом Олег Ивик. Она называется «Мифозои: история и биология мифических животных». «Лента.ру» с разрешения издательства «Альпина нон-фикшн» публикует фрагмент текста, посвященный драконам.

Драконы являются, безусловно, самыми широко распространенными мифозоями земного шара. Известны драконы сухопутные, речные и морские. Огромное количество видов этих замечательных животных обитало и обитает практически во всех географических и климатических зонах, на земле и под землей, в воде и в небе. О драконах Античности речь уже шла в соответствующих главах. Но Античность сменилась Средневековьем, а потом и Новым временем, а драконы продолжали встречаться практически по всему миру и волновать умы.

Их видели не только в отдаленных и малоизученных землях, но и в самом центре цивилизованной Европы

Так, например, монах Бенедикт из монастыря Св. Андрея на рубеже I и II тысячелетий сообщает, что сравнительно незадолго до него, «в 921 году от воплощения Господа нашего Иисуса Христа», прямо над Римом «в вышине, на небе, был виден в образе зверя огромнейший дракон; ему давали длину от церкви Святого Евсевия, возле небольшой часовни, почти до Соляных ворот, в то время как многие видели его больше часа; затем его закрыла туча, и он никогда больше не появлялся».

Дракон этот озадачил римлян, и «народ в Риме начал беспокоиться, пораженный печалью о себе самом». Северогерманский хронист Адам Бременский в XI веке сообщал о драконах, живших на острове Эстланд в Балтийском море. Адам, по-видимому, ошибся, приняв за остров материковую область, населенную эстами, но нет оснований думать, что он был неправ в отношении самих драконов. Он пишет: «Кроме того, нам говорили, что в означенном море есть еще много других островов, среди которых и крупный остров Эстланд, не уступающий по величине предыдущему.

Его жители совершенно не знакомы с Богом христиан, они поклоняются крылатым драконам, которым даже приносят в жертву живых людей, приобретая их у купцов; да проверяют весьма тщательно, чтобы на теле у жертвы не было ни единого пятнышка, а иначе, по их словам, драконы ее отвергнут».

Гальфрид Монмутский, английский священник, написавший в XII веке «Историю бриттов», упоминает множество драконов, водившихся в Британии. В частности, он рассказывает о том, что, когда король Вортигерн в V веке затеял строить башню и пригласил для этого каменщиков, его постигла неудача, поскольку «все, что они наработали за день, назавтра поглощала земля, так что они никак не могли взять в толк, куда девались плоды их трудов».

Призванный на строительство волшебник Мерлин по прозвищу Амброзий объяснил, что проблема заключается в подземном озере, которое лежит в основании башни: «Распорядись, властитель, спустить озеро по канавкам, и ты увидишь на его дне два полых изнутри камня и в них двух спящих драконов». Так оно и случилось — на дне озера обнаружились злокозненные драконы, мешавшие строительству. Будучи потревожены, они тем не менее не причинили людям никакого вреда, а сразились между собой, дав тем самым пищу для весьма основательных пророчеств:

«Вортигерн, король бриттов, сидел на берегу осушенного озера, из которого вышли внезапно два дракона, один белый, а второй — красный. Сойдясь вплотную друг с другом, они вступили в ожесточенную схватку, извергая из ноздрей языки пламени. Одолевал белый дракон, и он уже прогнал красного до самого края озера, но тот, раздосадованный, что белый дракон берет над ним верх, бросился на него и заставил противника податься назад. И пока они бились подобным образом, король повелел Амброзию-Мерлину разъяснить, что предвещает эта битва драконов. И тот, обливаясь слезами, исполнился пророческого наития и возгласил: “Горе дракону красному, ибо близится его унижение. Пещеру его займет белый дракон, который олицетворяет призванных тобой саксов, тогда как красный — исконное племя бриттов, каковое будет утеснено белым драконом”».

«Король Вортигерн на краю пруда, откуда появляются два дракона». Иллюстрация из Ламбетской Библии

«Король Вортигерн на краю пруда, откуда появляются два дракона». Иллюстрация из Ламбетской Библии

Изображение: Public Domain / Wikimedia

Из знаменитых английских драконов можно отметить двух особей. Одна из них в правление мифического короля Ллудда ежегодно в ночь перед Майским днем издавала слышный надо всем «Островом Британия» страшный крик. «И он проникал в души всех людей и вселял в них такой страх, что мужчины лишались сил, а женщины выкидывали плод. Юноши и девы теряли рассудок, а деревья, и земля, и воды становились бесплодны». Об этом сообщает «Мабиногион» — свод валлийских эпических сказаний. Крик дракона был одной из «трех напастей», омрачавших царствование достойного короля Ллудда; две другие не имели отношения к мифозоям, поэтому на них мы не останавливаемся.

Поначалу король не знал об источнике ежегодного крика и вообще о самом факте обитания злокозненных драконов на территории его государства. Но когда «три напасти» окончательно истощили его терпение, он «отправился к своему брату Ллевелису, королю Франции, чтобы просить его помощи, поскольку он был мужем великого ума».

Мудрый Ллевелис действительно без труда разрешил проблему пресловутого крика. «Вторая напасть в твоем королевстве, — сказал он, — происходит из-за битвы драконов , из которых один побеждает другого, и тот издает крик отчаяния. И вот что тебе нужно сделать. Когда ты вернешься домой, измерь свой остров в длину и в ширину и найди его середину. Прикажи вырыть там яму и зарой в ней бочонок с самым лучшим медом, завернутый в шелковую ткань. После этого жди, и ты увидишь высоко в небе сражающихся драконов, и после сражения они устанут, и лишатся своего чудовищного облика, и превратятся в двух маленьких кабанов, и начнут рыть землю в поисках бочонка с медом. Когда они выпьют мед, то крепко уснут. Тогда, не медля ни минуты, заверни их в шелк и закопай в каменном сундуке в своей самой мощной крепости. И пока они будут закопаны там, никакая напасть извне не придет на Остров Британии».

Ллудд так и сделал, драконы были обезврежены, и с тех пор и поныне никакие серьезные опасности извне «Острову Британия» действительно не угрожали (даже норманнское завоевание в XI веке, по сути, ограничилось лишь сменой правящей верхушки).

Из особо знаменитых драконов Северной Европы надо отметить Фафнира — владельца и сторожа золотого клада. Фафнир имел непростую судьбу и весьма нетрадиционное происхождение. Снорри Стурлусон пишет в «Младшей Эдде», что поначалу Фафнир был обычным человеком. Он приходился сыном некоему Хрейдмару и имел двух братьев, Отра и Регина.

Однажды Отр, по своему обыкновению, превратился в выдру и отправился на рыбную ловлю. Он сидел у водопада и ел пойманного лосося, когда мимо случилось проходить трем богам скандинавского пантеона — Одину, Локи и Хёниру. Локи схватил камень, бросил в несчастное животное и убил его. Но вскоре выяснилось, что «выдра» была достойным гражданином, сыном и братом и убивать ее не следовало.

Хрейдмар потребовал от пристыженных богов выкуп за сына — золото, которым наполнили ободранную шкуру жертвы. Однако оно не принесло удачи Хрейдмару: оставшиеся в живых сыновья убили отца, чтобы завладеть богатством, после чего Фафнир отказался делиться с братом, прогнал Регина и завладел золотом сам. Снорри пишет: «Фафнир поднялся на Гнитахейд-поле, устроил там себе логово и, приняв образ змея, улегся на золоте».

Артур Рэкхем «Фафнир в образе дракона стережет сокровища»

Артур Рэкхем «Фафнир в образе дракона стережет сокровища»

Arthur Rackham. In dragon's form Fafner now watches the hoard

Дальнейшие события показали, что Фафнир не просто принял образ змея, но в полном смысле слова превратился в чудовищное животное, и даже кровь его приобрела волшебные свойства. Как именно провинциальный германский юноша превратился в дракона, Снорри не разъясняет (хотя применительно к брату оборотня этот вопрос не слишком актуален).

Впрочем, автор «Младшей Эдды» упоминает, что Фафнир, прежде чем стать драконом, надел на голову шлем, принадлежавший его отцу,— «а это был шлем-страшилище, все живое пугалось, его завидев». Возможно, он обладал какими-то дополнительными свойствами, способствующими превращению юношей в драконов.

Так или иначе, Фафнир в облике дракона жил в логовище и стерег золото. Но обиженный Регин решил отбить у брата свою долю сокровищ. Он уговорил знаменитого героя Сигурда помочь ему, и они прибыли на Гнитахейд-поле. Там Сигурд выкопал яму на тропе, по которой Фафнир обычно ползал на водопой, и засел в ней. «И когда Фафнир полз к воде и оказался над той ямой, Сигурд пронзил его мечом, и Фафниру пришла смерть».

После этого герой по просьбе Регина стал жарить на огне сердце дракона, кровавая пена попала ему на палец, и он сунул его в рот. «И только лишь попала ему на язык кровь из сердца, он уразумел птичью речь и понял, о чем говорили синицы, сидевшие на дереве».

«Старшая Эдда» описывает смерть дракона значительно подробнее. Сообщаются здесь и некоторые детали облика и быта Фафнира, ускользнувшие от внимания Снорри. Например, говорится, что дракон источал яд, причем не во время битвы и не в попытке ужалить своего врага, а просто ползая по земле или же «когда лежал на наследстве отцовом».

Сообщается также, что Фафнир громко шипел, что он был храбр и ненавидел людей. Вопреки последнему утверждению, злополучный дракон, уже будучи смертельно ранен, долго и дружелюбно беседовал со своим убийцей. Он дал Сигурду несколько вполне дельных предсказаний и совет отказаться от прóклятого золота, приносящего беду всем своим владельцам, а также удовлетворил его любопытство по поводу некоторых подробностей жизни богов.

По поводу того, где именно обитал злосчастный Фафнир, существуют разные точки зрения. Исландский аббат Николай, совершивший в середине XII века путешествие в Рим и Палестину и проезжавший через Германию, полагал, что это были окрестности Мегинзоборга (современный город Майнц).

Известны драконы и в Восточной Европе. Живший в XV веке историк Ян Длугош в труде «Анналы, или Хроники славного королевства Польши» сообщает о польских драконах: «Вавель — скалистая гора, которую омывает стремительным течением река Висла и на которой расположена замечательная базилика славнейшего мученика, блаженного Станислава, а также первая и выдающаяся польская крепость и столица — Краков. На этой горе также вплоть до сего дня видно множество пещер, в которых, согласно бытующему в народе письменному и устному преданию, жил дракон , чудовище удивительной величины, и причинял местным жителям большой вред».

Дракон из Кракова

Дракон из Кракова

Фото: Public Domain / Wikimedia

У румын, сербов, болгар и других северобалканских народов драконы, имевшие образ летающих змей, издавна ведали атмосферными явлениями. Румынский балаур может иметь тело змеи и голову и хвост крокодила. Иногда он бывает наполовину змеей, наполовину человеком, имеет голову коня и покрыт чешуей. Он живет в лесах, озерах и болотах, но порой поднимается в небо и приносит облако с дождем или градом, а иногда, паря над деревьями, бьет по ним хвостом, и из хвоста его течет дождь. Происхождение балаура весьма своеобразно: это змея, у которой вследствие каких-либо необычных обстоятельств отваливается хвост и вырастают лапы. Такое может произойти, например, если змею в течение семи, девяти или пятнадцати лет ни разу не увидел человек. Если же новоиспеченного дракона никто не видит еще семь лет (или если ему, например, доведется «высосать» черную корову), он испытывает следующую стадию «одраконивания» и превращается в змея.

Собственно, змей, как и балаур, — это рептилия, которая летает в облаках и влияет на погоду. Но при этом змей каким-то не вполне понятным образом может походить на человека, владеть человеческой речью, иметь антропоморфную жену и детей и испытывать особое влечение к красивым женщинам. Если балаур живет в озерах и болотах, то змей предпочитает море. Облака, пьющие воду из морей, могут засосать змея и унести его с собой. Но бывает и наоборот: змей сам выпивает воду и рассеивает ее в воздухе, после чего она превращается в облака и дождем проливается на землю.

Родственный балауру вид, обитающий в Карпатах, зовется шаркань. Это крылатая змея, достигающая 12 метров в длину и имеющая до 12 голов. Интересно, что количество голов шаркани зависит от возраста: каждый год прирастает по одной. Насколько известно авторам настоящей книги, это весьма редкий способ развития мифозоя, чрезвычайно удобный для зоологов, поскольку позволяет очень точно определить возраст пойманного животного.

Происходит шаркань, как и ее балканский сородич, от обычной змеи (в данном случае — полоза), которую семь лет никто не видел. Если на уже сформировавшуюся шаркань упадет взгляд человека, она перестает расти. Обитает она в лесах и пещерах, но, летая в небе, может приносить грозовые тучи и даже вызывать затмения, поедая Солнце.

Не вполне понятно, что происходит со светилом в утробе шаркани и как устроена ее пищеварительная система, поскольку Солнце в конце концов вновь появляется на небе. В Карпатах не без оснований считают, что знаменитое затмение 1914 года, совпавшее с началом Первой мировой войны, было вызвано этим чудовищем.

Несмотря на такое, казалось бы, несомненное могущество шаркани, она слепа и летает по небу в сопровождении специального демона — витренника, который управляет ею с помощью уздечки. Возможно, уздечкой снабжена каждая голова, но не исключено, что одна из голов выполняет функцию ведущей. Во всяком случае, управляемая витренником шаркань не несет ответственности за вызванные ею природные катаклизмы.

Известно, что злокозненные витренники на лесных полянах сами изготавливают град из морской воды, которую доставляют на Карпаты в тучах. Они замораживают воду, раскалывают ��ед на мелкие куски и развозят их по небу с помощью послушных шарканей. Впрочем, идеализировать шарканей тоже не следует: это достаточно опасные животные, поедающие людей и скот.

За последнее столетие карпатские шаркани изменились — среди них появились огнедышащие особи, которые вызывают не столько град, сколько засуху. В порядке гипотезы мы рискуем предположить, что это могло быть вызвано скрещиванием шаркани с европейским огнедышащим драконом. Версия эта тем более вероятна, что, по мнению отечественного драконоведа С. Логинова, европейские драконы прилетают для спаривания именно на Карпаты.

Но к теории Логинова мы еще вернемся, а пока что рассмотрим некоторые свидетельства местных жителей об огнедышащей шаркани, приведенные в статье современного этнографа Е. Левкиевской «Облакопрогонники. Откуда на Карпатах град берется».

Альбрехт Дюрер «Жена, облеченная в солнце, и семиглавый Дракон»

Альбрехт Дюрер «Жена, облеченная в солнце, и семиглавый Дракон»

«Змея с двенадцатью головами, пасть огромная, страшная. Когда она ползет, трава сгорает под ней. Говорят, что такая змея живет много лет. Посредине одна большая голова, а две поменьше — по бокам. Головы блестят, как серебряные».

«…Такие есть, что имеют двенадцать голов, шесть, а то и четыре может иметь. Каждый год одна голова нарастает. Та змея, у которой выросло уже двенадцать голов, переходит море и летит. Все сжигает, может и хату спалить, человека на ходу сжигает по-страшному.

Рассказывают, видели, что летела такая змея: стало темно, как вечером. Два дерева упало, все горело, когда она летела. Живут такие змеи в великих пещерах».

Едва ли не всем славянским народам известны многоголовые крылатые змеи, в которых превращались обычные змеи, прожив достаточно долго вдали от людских глаз (или иногда от колокольного звона). В некоторых районах Польши крылатыми семиглавыми змеями становились даже лягушки, которые в течение семи лет не слышали колокола. Такие драконы считались опаснее тех, что происходили от змей, потому что у змеи при обращении ее в дракона вырастали ноги, а хвост превращался в стрелу; что же касается лягушки, уже имеющей ноги, у нее все силы организма уходили в хвосты, которых вырастало целых два, и оба острые, как стрелы.

Вообще способы формирования драконов у славянских народов отличались крайним разнообразием, кое-где в них превращались даже мирные карпы, дожившие до 40 (в Сербии) или до 100 (в Болгарии) лет.

На Руси издревле обитали разные виды драконов, которых здесь (как, впрочем, и во многих других славянских землях) традиционно называли змеями. Из мелких представителей этой группы можно назвать аспидов, водившихся в горах на севере. В старинных азбуковниках аспид описывается так: «Крылатый, нос имеет птичий и два хобота, а в коей земле вчинится, ту землю пусту учинит». Аспид никогда не садится на землю, а только на камень.

Извести его достаточно непросто: надо издать «трубный глас», от которого сотрясаются горы, после чего схватить оглушенного змея раскаленными щипцами и держать, пока он не погибнет. Впрочем, аспиды были известны и в Западной Европе. Там они, как и подобает драконам, выдыхали пламя, «чтобы показать свою злобную природу». В отличие от русских
охотников за аспидами, европейцы, видимо, не догадывались, что для поимки животного надо издать «трубный глас», и для выманивания его из норы пользовались заклинаниями.

Злокозненные аспиды умело противостояли этому. Исидор Севильский еще в VII веке писал: «Когда колдун вызывает аспида из пещеры заклинанием, а тот не хочет идти, он прижимает одно ухо к земле, а другое закрывает хвостом, так что он не может слышать заклинание».

К нашим отечественным драконам можно, по-видимому, отнести и так называемых коркоделов, или крокодилов. По свидетельству летописцев, они обитали в российских реках, в частности в реке Великой, впадающей в Псковское озеро (допустить, что здесь водились настоящие Crocodilia — представители ныне живущих полуводных хищников, было бы слишком смело). Как сообщает Псковская Третья летопись, «в лета 7090 (1582)… изыдоша коркодили лютии зверии из реки, и путь затвориша, людеи много поядоша, и ужасошася людие и молиша Бога по всеи земли; и паки спряташася, а иних избиша».

Водились крокодилы и в других славянских реках. Так, в 1589 году английский дипломат Джером Горсей видел мертвого крокодила на берегу некой речки близ Варшавы. Представителей этого вида драконов можно встретить и на русских лубочных картинках (см. главу «Мифозои земные и райские»). Известна картинка, где крокодил изображен рядом с Бабой-ягой, и если допустить, что Яга имеет тот же рост, что и обычная старушка, то и крокодил по размерам лишь слегка превосходит среднего человека.

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.